Экологический патруль «Живое серебро Башкортостана»

Экологический патруль «Живое серебро Башкортостана»

ТАЕЖНЫЕ УРОКИ СОВЕСТИ.

Патруль «Живое серебро Башкортостана» в действии.

Замечательный педагог В.А.Сухомлинский сказал, что «вывести детей на лужайку, побывать с ними в лесу, в парке, на речке – дело значительно более сложное, чем провести уроки». И это действительно так. Но можно с уверенностью продолжить его мысль, что любовь к природе, ее охрана и экологическое воспитание человека необходимо начинать с самого раннего возраста. Об этом и пойдет речь.


Экологический патруль «Живое серебро Башкортостана»

 

То, что случилось с нашим детским рыбоохранным патрулем «Живое серебро», выполнявшим задание отдела государственного контроля, надзора и охраны ВБР по Республике Башкортостан,   нельзя сочинить сидя за столом, а можно лишь воспроизвести, опираясь на свидетельства его участников, очевидцев, да собственные чувства.

Земля прошедшим летом будто бы была забыта небом. Она уже два месяца изнывала от зноя, не получая с небес и маковой росинки.

Последний луч солнца, сверкнув, ударил по ряби переката, и отраженными бликами заиграл на отвесной скале, как бы стерегущий покой неглубокой тихой заводи вдоль берега покрытой белоснежными лилиями и золотой россыпью плавающих кувшинок. Цветы, уставшие от знойного дня, потихоньку готовились ко сну, медленно погружаясь в водную речную прохладу. Но, несмотря на вечер, в воздухе прохлады почти не ощущалось. Из реки не хотелось выходить. Ее живительная сила несколько освежала разморенные жарой тела.

Было уже довольно темно, когда на противоположном от нас берегу реки остановились два «жигуленка». Место для них, видно, было привычное, так как люди без раздумья, с ходу, остановились у самой речной кромки. Из машин вышли две пары. Наш лагерь, расположенный на узкой, щетинистой от высохшей до звона травы полянке, отгороженный от реки тальниковыми зарослями, с того берега был почти не виден. Очевидно, поэтому приехавшая пара чувствовала себя вольготно: отпускала плоские шуточки, громко смеялась, а затем, разомлев от жары и дороги, нагишом бросились в реку купаться.

Ребятишки, намаявшись за день, недолго поворковав в своих палатках, заснули. Я же с моим заместителем вышли на берег реки, чтобы затащить подальше в кусты причаленный к берегу катамаран, оставленный там купавшимися детьми.

Мы уже были готовы пойти спать, как с противоположного берега донеслись «хрюкающие» звуки – видно там накачивали резиновую лодку. Мы остановились. Глянули в сторону звуков, и через всполохи костра, разведенного на противоположном берегу, увидели снующие в его отблесках говорящие фигуры мужчин.

— Где ставить то будем? – вопрошал один.

— Да там, ближе к заводи, где прошлый раз.

Зашуршал песок, послышался плеск воды: браконьеры спустили лодку на воду и, шлепая по воде веслами, поплыли в нашу сторону.         Два огонька от папирос, словно маячки, указывали в темноте на их местонахождение.

-Давай сюда, вдоль переката, — командовал видно более опытный человек, сбрасывая сеть в воду.

— Луна, медленно выплывшая из-за хребта с уснувшим лесом, высветила лодку и браконьеров, продолжавших неспешно ставить сеть.

— Подай еще одну. Она больно уловистая, с режью. Завтра с жарехой будем: продолжал говорить он, стоя на коленях на дне лодки и, сбрасывая сеть в воду по опущенному полиэтилену.

Наконец, дело было сделано: булькнул в воду последний груз и они, продолжая попыхивать папиросами, уплыли восвояси.

Мы с помощником подошли к палаткам и разбудили двух мальчишек-спиннингистов. Они встали и вместе с нами, вооружились закидушками, тихо ступая по высохшей траве, осторожно вышли к реке. Здесь, выбрав для заброса снастей подходящее место, запустили их в речную темень. Тяжелые, оснащенные блеснами и грузилами снасти полетели в черноту ночи. Их легкий всплеск в ночной тиши оказался не таким уж и тихим.

—Слышишь? По-моему что всплеснуло. Услышали мы мужской голос с того берега. — Я ж тебе говорил, что место здесь верное. Завтра не только жареха с ухой, но соленая рыбка будет. Голоса смолки.

Из автомашины зазвучала громкая музыка. Она полностью заглушила сильные всплески от брошенных нами рыбацких закидушек, попавших поперек поставленных браконьерских сетей.

Потихоньку, не спеша, взявшись за лески своих снастей, мы совместными усилиями вытащили сети на свой берег. Сложили их в большой полиэтиленовый мешок, спрятали под дно моей палатки и легли спать.

Ранним утром нас разбудила возмущенная ругань: браконьеры, не понимая происшедшее с их сетями, искали их «рогатой» палкой, опустив ее до самого дна реки, кружа на лодке вдоль и поперек ее течения. Ничего не найдя и ничего не понимая, они направились к нашему берегу.

Нам из палатки было видно, как они пристали к берегу, прошлись по нему, увидели ребячью одежду, висевшую на кустах, и, продолжая ругаться, так ничего и не поняв, сели в лодку и уплыли восвояси.

После завтрака мои ребята – рыбачки, ушедшие за рыбацким счастьем вниз по течению реки, очень быстро вернулись. В их лукавых улыбках и глазах виделось что-то необычное, интересное. Один из них смеясь, держал в руках снятую с себя мокрую майку, которая сейчас напоминала непонятный, шевелящейся мешок. Подойдя к нам, он выпустил его из рук и у наших ног оказалась куча-мала щучьих мальков-карандашей. Оказалось, что этот улов они произвели в мелководном заливчике, неподалеку от лагеря. Мы взяли с собой ведра и поспешили к месту будущей рыбьей катастрофы.

Прошагав с полкилометра по расширяющейся правобережной пойме, мы невольно остановились, вначале услышав, а затем увидев на месте залива «пир во время чумы». Черная, крикливая стая ворон пиршествовала, отталкивая друг друга и, поедая выпрыгивающих из воды на берег мальков.

Залив был длинный и мелководный. Образован был несчастьем – засухой, отгородившей песчаной косой существовавшую островную протоку.

При благоприятных условиях она бы верой и правдой послужила рыбе хорошим нерестилищем. Но, увы! Отметав икру, рыба ушла в реку, оставив в пересыхающей протоке свое сокровище – икру. И сейчас, в знойном июне, появившийся рыбий «детский сад», терпел не просто бедствие, а не минуемую гибель.

Теплая вода, взбаламученная босыми ребячьими ногами, вынуждала мальков искать спасение. Одни, не находя укромного места стали выпрыгивать на берег, другие, в большинстве своем щурята, «закаруселили», кружа и выныривая наружу из   грязной воды. Щурята были большенькие – величиной с приличный карандаш.

Вначале ребята стали собирать руками выпрыгнувших на берег мальков, но потом вспомнив, сбегали в лагерь за браконьерскими сетями. Сложили их в несколько рядов, соорудив тем самым подобие бредня. Работа наша заспорилась.

Визг детворы, их испачканные тиной, но довольные смеющиеся лица, спешащие наперегонки девчонки и мальчишки с ведрами в руках, в которых плескались спасенные мальки, перекликались с недовольным ворчливым карканьем обиженных ворон, отлетевших в сторону и с обидой наблюдавших за нами с засохшего дерева.

Выпущенные в реку мальки не сразу кидались в чистую воду. Вначале они, как бы ни осознавая своего спасения, словно очумев от счастья, стояли стайкой на песчаной речной косе. Некоторые, очевидно самые слабые, плавали кто на боку, а кто и кверху брюшком. Но такое замешательство продолжалось не долго. Свобода – для всех свобода! И мальки, как бы разом, осознав ее, исчезали в ласковых спасительных струях. Спасение этих беззащитных мальков продолжалось более часа. Наконец, уставшие, но довольные проделанной работой, вдоволь, накупавшись, мы вернулись в оставленный лагерь отдохнуть. Но не тут-то было. Наступивший день готовил нам такое испытание, которое точно, ввек не забудешь.

За обсуждением проделанной работы мы и не заметили, что будто ниоткуда появилась и остановилась перед нами гнедая лошадь с седоком. Одет он был в выгоревшую на солнце гимнастерку. В видавших видах сапоги и форменный картуз лесника, несколько надвинутый на лоб – видно для крепости, чтобы не упал он во время преодоления кустарников.

—   Чьи будете? — осматривая наш лагерь, обратился он к нам.

—   Вы, чтоль, взбаламутили в заливчике воду?

— Да, мы мальков спасали! Знаете, сколько их от смерти спасли! Загалдели хором ребята.

—   Да вижу, вижу вас героев, по вашим чумазым лицам, усмехнулся лесник, вынимая правую ногу из стремени лошади и, совсем не по-стариковски, легко слезая с нее. – Спасибо вам за это. Все больно браконьерничают, а вы, гляди — ко, благое дело делаете, рыбьих деток спасаете. Молодцы, спасибо.

Я подошел к нему, представился, рассказал кто мы и откуда. Пригласил к костру попить чайку.

— Не откажусь. Измором жара всех берет. Чаек-то благодатен, усталость снимает, сил придает. Он пожал мою руку, приветливо кивнул ребятам, скинул повод с шеи лошади, привязал ее к ближайшему дереву, подошел к нашему импровизированному столу из полиэтилена и, поджав под себя ноги калачиком, присел. Мы налили в большую кружку свежезаваренный чай, и угостили, как говорится, чем бог послал. Минут через 15 он уже знал о нас все, что хотел.

—       Пожарно нонче лето, вы уж тут поосторожней с огнем, — проговорил лесник, вставая с земли, надевая свой форменный картуз на голову, покрытую серебристым ежиком волос .

— Я мимо ехал. Слышу ребячьи голоса. Дай, думаю, загляну. Уж, не из пионерского ли лагеря сюда мальцы без спросу убежали? – продолжал говорить он, подходя к своей лошади и не спеша, отвязывая узду от дерева.

— Лагерь-то тут недалеко, за горой, — полуобернулся он в нашу сторону, кивая головой по направлению крутобокого каменистого склона, у подножия которого был разбит наш лагерь.

— Теперь спокоен. Со взрослыми вы. Спасибо за угощенье, за гостинец, — и он похлопал ладошкой по карману своей куртки, в котором лежал наш подарок – осьмушка цейлонского чая.

— А вечерком,- продолжал он, милости прошу ко мне за молочком. Меду-то нонче нет. Посохли луга. Беда, — с огорчением взглянув на небо, качнул головой лесник. Ласково похлопал рукой шею лошади. Держа узду в руке ухватился за высокую луку седла, вставил ногу в стремя и, оттолкнувшись от земли, ловко, по-молодецки, вскочил на коня. Лукаво глянул на наше удивление его ловкости, улыбнулся и произнес – к этому делу я сызмальства привык. А в войну еще и в коннице самого генерала Шаймуратова подучили. Улыбнулся прищуром глаз и, чмокнув губами, тронул коня, слегка пришпорив его видавшими виды кирзовыми сапогами.

— Спасибо. Обязательно придем! – весело попрощались мы с лесником.

Тот еще раз пришпорил лошадь и она, прибавив шаг, мягко пошла, ступая по тропе, усыпанной сосновыми иглами, и вскоре скрылась с седоком в расступившейся листве кустарника.

Вершины высоченных сосен органно гудели в блеклой, выгоревшей синеве безоблачного неба. Они качались и сбрасывали наземь, к своим подножиям, безвременно засохшие молодые неокрепшие веточки и свернутые трубочкой иглы.

Вдруг со стороны залесенного склона послышался шум катящихся камней. Мы повернули головы. По склону спускались двое мужчин. Их ноги, обутые в крепкие с рифлеными подошвами ботинки, скользили по усыпанной иглами каменистой стежке тропы, срывали с нее камушки и те, разгоняясь, катились к нам. Пришлось срочно отходить нам от тропы в сторону.

Чтобы не упасть, мужчины, наклонившись в сторону склона горы, упирались в него руками. Сквозь шум ветра слышались их кряхтения, шорох скользящих ступней и чертыхания. Мы узнали в них наших «соседей». Средних лет, коренастые, упитанные, с дымящимися сигаретами во рту, они, не удосужив нас вниманием, прошли мимо и скрылись в кустах. Вскоре со стороны недалекого брода донеслись невнятные всплески воды: мужчины переходили речку вброд. Очевидно, они прошли через лагерь тогда, когда ребята наперегонки вылавливали в заливе и перетаскивали в реку спасенных мальков.

Обед наш близился к концу, когда кто-то из ребят, взглянув вверх по склону горы, возбужденно закричал: «Лес горит! Смотрите, лес на вершине горы горит!» Все мгновенно глянули туда. Действительно, на вершине склона горы, по которому недавно прошли наши соседи, ветер рвал и метал клочья густого седоватого цвета дыма. Местами через него уже с трудом просматривались отдельные стволы золотистых сосен. Огонь не предсказуем и мог пойти в любую сторону, в том числе понизу спуститься и к нам в лагерь. Надо было принимать экстренные меры.

— Мальчишки, — обратился я к ребятам, с тревогой и надеждой глядевшим на меня, — быстро надеть штормовки и обуться. А вам, девчата, срочно снять лагерь, спустить на воду катамараны и загрузить их. Все может быть, — глянув на клубящийся и мечущийся дым, отдавал я распоряжения. – А вы, — обратился я к трем уже одетым паренькам, — быстро вверх!

 

ЛЕСНОЙ ПОЖАРМы схватили воткнутые в пень у костра топоры и опрометью бросились к молодому березняку, белоствольно выделяющемуся в глубине соснового бора. Ноги, не находя надежной опоры, срывались, скользили словно по смазке вниз, сгребая хвою и срывая вниз мелкие камни. Сухой комок подкатывал к горлу, не позволяя сделать глубокий вдох. Мы, как в бою, падали, поднимались, но упорно, стиснув зубы и не ощущая болячек, опираясь на руки, на четвереньках штурмовали и штурмовали склон, которому, казалось, не будет конца и края. Дым застилал глаза. Все отчетливей и отчетливей слышалось потрескивание горящих деревьев. Какие только мысли не одолевали меня. Но главной оставалась одна – во что бы, то ни стало, не дать огню пойти вверх, а для этого ребята воочию обязаны были поверить в возможность победы над начавшейся бедой. Вспомнил я и свою дипломную работу. Которая в студенчестве, как раз касалась мер по предотвращению лесных пожаров в Усень-Ивановском лесничестве Белебеевского лесхоза. Вспомнил и своего наставника — мудрого лесничего Садыкова. Чего только не пронеслось в моем воспаленном мозгу, за эти томительные минуты подъема. Но главным оставалось одно – показать ребятам возможность борьбы и победы над этим лесным чудищем!

Вот и вершина гребня. Я огляделся. Пожар начался недавно и только набирал силу. Белесовато-сизый дым густыми рваными лохмотьями метался по низу сосняка. Но огонь вот-вот рванет вверх и тогда …

-Мальчишки, — закричал я, стараясь перекричать вой ветра и треск горящих внизу веток, — делай как я, сбивайте пламя со стволов вниз сосен! Не давайте ему подняться вверх! Иначе беда! Кричал я и наотмашь хлестал вершинкой срубленной березки по горящему стволу. Пламя на миг исчезало, но затем, словно бы назло, начинало вновь ползти вверх. Начался настоящий бой.

Тем, кто никогда не боролся по-настоящему с огнем, а видел борьбу с ним только по телевизору, не понять всей сложности и свалившейся на тебя ответственности. И не только за детей, с ожесточенным остервенением снующих меж горящих стволов деревьев, но и за то, что может натворить огонь, если не суметь его усмирить.

Только люди далекие от природы и детей могут говорить, что учитель в туристских походах отдыхает. Посмотрел бы я на них в ситуациях, которые возникают ежедневно, а на сложных маршрутах — ежечасно. И не дай бог попасть им в такую ситуацию, в которой оказались мы сейчас.

Рядом со мной, отворачиваясь и жмурясь от едкого, все проникающего дыма, хлестал по стволу обгорелой вершинкой березки белобрысый, худощавый паренек. Его лицо, почерневшее от копоти и пепла, было сосредоточенное и злое. Он шустро бегал от одной сосны к другой, сбивал вниз пламя, надрывно кашлял, размазывая по лицу прокопченной ладошкой, бегущие слезы, и приговаривал: «Вот тебе! Вот тебе!». После него на стволах оставались дымящиеся раны, готовые вновь заняться пламенем. Я поспешил к нему на помощь.

— Вдвоем, вдвоем на сосну! – кричал я ребятам, стоя рядом с пареньком. Дело сразу заспорилось. Я понял – ребята поверили в себя. Теперь будет легче.

— Мы уверенно погнали огонь к самому краю скалистого гребня, отвесной пропастью обрывающегося в реку.

Молоденькая сосенка, стоящая особняком на краю пропасти, вдруг вспыхнула свечкой и, распластав охваченные пламенем ветви, сорвалась вниз в речной поток. Смолистый пень, обстреливающий округу искрами-стрелами, мы с мальчишками, поднатужившись, отправили вслед за ней. Сбив со стволов пламя, взялись за тушение горящей подстилки.

СОСНОВЫЙ ЛЕС

 

Стоя на коленках или согнувшись, мы начали очередное наступление – с новой силой бить вновь срубленными березовыми ветками, а некоторые своей штормовкой, по горящим и тлеющим сосновым иглам. Поднимающийся от них пепел, вперемешку с гарью и копотью, оседал на слипшихся от пота волосах, одежде, проникал в нос и, казалось, что в каждую нашу душу. Было нестерпимо жарко, тошнило и мучительно хотелось пить. Казалось, что высохший язык шуршит во рту по небу. Хоть бы глоток воды, хоть каплю.

— Мальчишки, возьмите, — донеслись из-за наших спин голоса. Мы оглянулись. Сзади нас, тяжело переводя дыхание, стояли наши девчонки. В их руках было ведро с водой, а одна из них уже протягивала нам полную кружку. Она сразу пошла по кругу. Кажется, никогда в жизни вода не была настолько вкусной и освежающей. Она мгновенно прибавила всем силы.

— Мы сейчас, мигом, — подхватив пустое ведро, бросились вниз по опаленному склону девчата. Столб пыли вперемешку с пеплом скрыл их. И как только они выдержали подъем? – Мелькнула тревожная мысль.

— Весла, весла металлические прихватите! – кричали им вдогонку мальчишки.

Пожар угасал. Последние ослабевшие всплески огня, цепляющиеся из последних сил за черные головешки, иль, как змеи, вползающие в укромные места, уже не горели, а лишь дымили. Другие прятали свою зловещую силу под корни сосен и приподнятые спины камней, их мы безжалостно затаптывали ногами. Те из них, что плясали в последней агонии у самых сосен, засыпали землей. А она, высохшая под палящим солнцем, истосковавшаяся по живительному дождю, поседевшая от пепла и гари, с трудом поддавалась ребячьим рукам, вооруженным металлическими веслами.

Для надежности и абсолютной уверенности в одержанной победе над чудищем-пожарищем, мы стали заливать его водой. Воду подавала живая цепочка из пятнадцати натруженных ребячьих рук. Она тянулась от реки вверх по обожженному склону. Каждый старался из последних сил, сознавая свою необходимость. Я наверху принимал ведра и заливал водою ненадежные, способные в любую минуту вспыхнуть на ветру участки обгорелых сосен и потаенные места огня, спрятавшиеся под их корнями. Наконец, все было кончено. Ни огня, ни дыма уже не было. Лишь пар поднимался над наиболее стойкими, недавно потушенными пнями, да горький воздух, от витающего в нем пепла и гари, свидетельствовали о нашей победе.

Измученные, донельзя уставшие, с опухшими от непомерной тяжести и напряжения кистями рук, измазанные сажей, маленькие бойцы «пожар отряда», как они тут же окрестили себя, веселым табунком стали спускаться вниз, к реке. Здесь, наверху, на пожарище, остались со мной лишь двое парнишек – самых крепких и выносливых. Мы подошли к отвесному утесу, подножье которого омывала говорливая река Юрюзань. В ней, между голышами валунов, испускал свой последний дух выворотень — выброшенный нами смолистый пень. Он зацепился своими корнями-щупальцами за камни и, как в сказочном мультфильме, подавал признаки былой силы тогда, когда ощущал на себе другую, более мощную силу — высокую речную волну, безжалостно сокрушающую его былую мощь. Тогда он на мгновение поднимался над валунами, испускал вверх прощальные клубы пара, шлепался вниз и замирал, ожидая прихода следующего, для него смертельного, объятия Юрюзани..

Вокруг вроде бы ничего не изменилось. Все так же над нашими головами буйствовал нещадный суховей, чуть вдали рябили волны речного переката, за нашей спиной безмятежно жил своей размеренной жизнью ничего не подозревавший пионерский лагерь. Но на противоположном берегу, пожалуй, произошли некоторые изменения.

Два «жигуленка», прятавшиеся в тени ракит от палящего солнца, отъехали чуть в сторону и стояли на проселке, — видно готовые дать деру домой в любую минуту. У всех нас был один вопрос, почему взрослые, эти хозяева машин, видевшие разыгравшуюся лесную трагедию, не пришли к нам на помощь? Не потому ли, что они были виновниками случившегося пожара? Обнаружили это мальчишки, когда перекапывали веслами лесную подстилку.

Причиной пожара стал непогашенный окурок. Он остался цел, но змейка выжженной травы предательски вилась от него к подножию стоящих рядом сосен. И эти люди, принесшие в лес беду, уже готовы были позорно, безнаказанно бежать. И все это на глазах ребят, отмывающихся в реке и будто забывших о добре, только что сотворенного ими.

— Смотрите, ведь это наш лесник, — радостно закричал и запрыгал на месте, стоящий рядом со мной паренек и схватил меня от радости за руку.

Действительно, по пыльной проселочной дороге противоположного берега, верхом на лошади ехал знакомый лесник. Впереди него трусцой бежала большая рыжая охотничья собака.

– Так вот что остановило эти «жигули»! Лесника то им из-за узкой дороги наверняка было не объехать.

Лесник остановился у машин, слез с седла и, взяв узду лошади, привязал ее к бамперу передней машины. Сидевшие в ней были вынуждены выйти наружу. Лесник достал из полевой сумки, перекинутой через плечо, блокнот и, разговаривая с владельцами автомашин, стал о чем-то с ними говорить и записывать..

— Ага, попались голубчики! Бежим! – загалдели стоящие рядом со мной мальчишки и опрометью бросились вниз по склону.

— Мы ему и это покажем, обернувшись ко мне и, хлопнув ладошкой по обгорелому карману своей штормовки, в котором лежало найденное доказательство – окурок, прокричал один из друзей.

— Да и их сети, вытащенные нами ночью, тоже покажем! — галдели мальчишки, скользя вниз по склону спасенной горы.

— Я еще недолго посидел на пожарище, окинул взглядом спасенный лес, убедился, что все спокойно и поспешил к моим помощникам.

Река Юрюзань

ЮРЮЗАНЬ

 

К вечеру ветер стих. Вдоль реки потянуло долгожданной прохладой. Лилии, напоследок, перед сном, белыми звездочками украсили отражение в воде обожженного утеса с выделяющимися на фоне неба почерневшими стволами сосен. За горой, вдалеке, за спасенным лесом, громыхнул гром.

Благодать идет, дождь будет. Пойдемте за молочком, пригласил ребят перешедший к нам на лошади с того берега лесник. Помолчал, глянул на обожженный склон горы и, окружившую его гурьбу ребят,   добавил, — Спасибо вам всем, вы большего заслужили. Лес спасли и тех, кто отдыхает там, в лагере. А этих, он погрозил кнутом в сторону бывших машин, накажем по всей строгости лесного закона. Потрепал рукой вымытые головы стоящих рядом с ним мальчишек, взял за узду лошадь и вместе с ними двинулся пешком на свой лесной кордон. Ночью прошел дождь.

Академик Вернадский определил жизнь как живую природу, так как ткани живых организмов на 70% состоят из воды. Потребность воды у живых организмов очень велика. Например, для образования 1 кг массы дерева требуется до 500 кг воды! Лес – великий хранитель и поставщик живой воды. А, как говорит народная мудрость — без воды и ни туды, и ни сюды! Пожалуй, уместно и другое народное изречение: дерево срубить – пять минут, а вырастить сто лет!

Человек – неотделимая часть природы. Но какая? Хорошая или плохая? Однозначного ответа нет. Описанный случай – яркий пример отношения к ней. С одной стороны – ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО, а с другой – бездушного, потребительского. С ярко выраженной душевной экологической червоточиной.

 ЛЕСНОЙ ПОЖАР 3

 

Береги лес смолоду, не умрешь с голоду! Русская мудрость.

 

 

Поэт Сергей Смирнов писал:

Есть просто храм,

Есть храм науки,

А есть еще природы храм –

С лесами, тянущими руки

Навстречу солнцу и ветрам.

Он свят в любое время суток,

Открыт для нас в жару и стынь.

Входи сюда,

Будь сердцем чуток,

Не оскверняй его святынь.

 

 

Автор

Действительный член Русского географического общества, заслуженный путешественник России, заслуженный учитель России, мастер спорта СССР по туризму, учитель географии лицея № 42 г.Уфы.

Похожие записи

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

НАПИШИТЕ НАМ!