Башкирский этап академической экспедиции Петра Симона Палласа. Заключение

Башкирский этап академической экспедиции Петра Симона Палласа. Заключение

В заключительной шестой части очерка действительного члена РГО, доктора биологических наук, профессора Валерия Путенихина рассматриваются некоторые научные результаты Петра Симона Палласа, полученные в ходе его путешествия по сопредельным с Республикой Башкортостан территориям в 1769-1773 годах. Обобщены итоги научно-исследовательской деятельности, показан выдающийся вклад естествоиспытателя в изучение животного и растительного мира, геолого-минералогических особенностей Башкирии, Южного Урала и России в целом.

По результатам башкирско-уральского этапа путешествия 1769, 1770 и 1773 годов Петр Симон Паллас приводит массу сведений о природных объектах, населении Южного Урала и Приуралья в пределах соседних с Башкирией регионов: Челябинской области, северной части Оренбургской области, юго-восточного края Удмуртской Республики, западной полосы Республики Татарстан, южной окраины Свердловской области и Пермского края. Так, в ряде случаев ученый подробно рассказывает о быте и хозяйстве «оренбургских» и «челябинских» башкир [Паллас, 1773, с. 341-342, 649-652; 1786а, с. 94-99, 157-158; 1786б, c. 11-14; 1788б, с. 20-21], татар [Паллас, 1773, с. 645-649; 1786б, с. 14] и русских [Паллас, 1773, с. 346-352, 377-390; 1786а, 42-47, 114-118, 379-385; 1786б, с. 7-13; 1788б, с. 50-51].

Интересно, в частности, описание башкирского праздника в Оренбуржье [Паллас, 1773, с. 341-342]: «Башкирцы забавляли нас стрелянием из луков и Татарскою пляскою», а также игрой на курае; «один старик … приставя вышеописанную трубку, по их кура называемую, играл искусно и умел подводить двойные тоны». Есть у Палласа сведения о соколиной охоте в Челябинском Зауралье: «На сей открытой горе множество водится кречетов или ловчих соколов» [Паллас, 1786а, с. 94], «Башкирца и Татара … многие [здесь] промышляют соколиною охотою» [1786б, с. 15].

Башкирские лошади в уральской степи. Фото из научного доклада И.А. Ахатовой: http://900igr.net/kartinka/pedagogika/nauchnyj-doklad-175208/nauchnyj-doklad-1.html

Паллас рассказывает о башкирском коневодстве в Зауралье, о кумысе – «любезнейшем хмельном напитке» башкир, и о верблюдах, которых «держат Башкирцы по разным местам, но в малом числе» [1786а, с. 95-97]. Он упоминает башкирскую юрту, а также «воздвигнутую Киргизцами, и Башкирцами свято обожаемую, Татарскую молитвенницу Кошена [Кэшэнэ]» [1786а, с. 157, 384]. Описанию этого древнего памятника (датируемого XIVXV веком), ныне известного как мавзолей Кэсэне, или «башня Тамерлана» (Варненский район Челябинской области), Паллас посвятил 5 страниц [с. 388-394].

Верблюд по имени Султан – давний житель города Уфы (Вольерное хозяйство, лесопарк имени Лесоводов Башкирии). Фото В.П. Путенихина

Весьма примечателен приводимый Палласом [1786б, с. 9-10] перечень сельскохозяйственных и садовых культур, выращиваемых русским населением в Челябинской крепости, ближних и дальних окрестностях: рожь, пшеница, ячмень, овес, лен, белая репа («которая удивительной величины бывает»), капуста, морковь, хмель, конопля, рожа (возможно, шток-роза, мальва), подсолнечник, бархатцы, остро-пестро (расторопша), табак. Ученый отмечает, что здешняя почва весьма плодородна, и тучный «часто на локоть чернозем … подает удобность к разведению садов, … садовой земляники и степной вишни, … произращению всяких овощей».

Сведения Петра Палласа о диких животных, растениях и горных породах в сопредельных с Башкирией местностях весьма многочисленны, обратим внимание лишь на некоторые. Очень любопытна информация о «лапландских» оленях юга Уральских гор. Первый раз Паллас услышал о них в 1770 году, когда находился в районе Усть-Катавского завода (на территории Челябинской области): «[К югу отсюда находится] отдаленное верховье горы, от Башкирцев Ямантау (злая гора) именуемой. На сих только высоких в Южном Урале горах как сказывают живут олени» [Паллас, 1786а, с. 38].

Северный олень в Челябинской области. Фото В. Борелье: http://www.borele-photo.ru/severniyolen

Второе сообщение относится к марту 1773 года, когда ученый ехал по территории Челябинской (Нязепетровский район) и Свердловской (Нижнесергинский район) областей совсем рядом с границей Башкортостана (Белокатайский район). Паллас пишет [1788б, с. 20-21]. «Также и в еловниках по [реке] Уфе и по всей части сей лесной страны … находятся Лапландские олени, по Башкирски юше, которые часто выходят большими стадами, и смотря по рогам их, должны быть не столь рослы, как ближе к северу водящиеся». Северные олени (относящиеся к лесному или европейскому подвиду) обитали в Башкирии и Челябинской области еще в XIX веке; более того, имеются свидетельства о случайных встречах этого зверя в регионе даже в начале XX века [Животный мир…, 1949; Кириков, 1960; Ушков, 1993]. В настоящее время небольшие популяции сохранились в Пермском крае, а также в Свердловской области, где вид включен в Красную книгу.

Путешествуя по Оренбуржью, исследователь повстречал сайгаков (в Бузулукском, Новосергиевском и Переволоцком районах области) – «диких коз, в степи пасущихся, которые людей нимало не боялись. … В пространной и травистой лощине при [реке] Самаре находилось множество вышеупомянутых сайгаков, и в крепости держат их молодых детей [детенышей]» [Паллас, 1773, с. 318, 331, 397]. О «прирученных сайгаках, [которые] ходят свободно около жилища, … не боятся и собак», Паллас рассказывает довольно подробно [c. 318-319]. В настоящее время сайгак, или сайга татарская (подсемейство настоящих антилоп) – очень редкий вид, занесенный в Красные книги ряда регионов Казахстана и России, в том числе Оренбургской области (куда сайгак до сих пор заходит в отдельные годы). Возможно, в прошлые времена сайгаки периодически появлялись и в степных районах Башкирии. Во всяком случае, в XIX веке они встречались на богатых пастбищах Южного Приуралья (см. рассказ А.К. Толстого «Два дня в Киргизской степи»), а в 1970-х годах сайгачьи стада паслись на юге Челябинской области (вплоть до Варненского района), небольшие же табунки прикочевывали даже в Уйский, Увельский и Еткульский районы [Миленушкин, 1979] – на широту Учалинского района Республики Башкортостан.

Упомяну лишь единичные моменты из множества интересных сведений, сообщаемых Палласом применительно к растительному миру областей, сопредельных с Башкирией. На основе изучения особенностей распространения лесообразующих древесных пород и кустарников Петр Симон Паллас делает верное заключение, вслед за В.Н. Татищевым, о том, что Южный Урал (территория Челябинской и Оренбургской областей, Республики Башкортостан) является восточной границей распространения дуба и лесного орешника [Паллас, 1788б, с. 21]: «Уральский хребет … полагает пределы упомянутым обоим родам дерев и препятствует оным развестися в Сибири».

Хребет Уралтау – центральная ось Южного Урала, водораздел рек Белой и Урала (вид с высшей точки хребта, горы Арвякрязь; Белорецкий район РБ). Фото В.П. Путенихина

Ботанические исследования, проведенные на горе Иртиш-тау в окрестностях Косотурского завода (город Златоуст Челябинской области) показали, что склоны горы «от подошвы и до вершины … преиспещрены изрядными цветами трех родов кокушкиных сапожков, как то: больших багряноцветных, желтых душистых и двуцветных; [а также] некоторым числом кокушкиных слез» [Паллас, 1786а, с. 111]. Последние Паллас встретил также перед Кыштымским заводом (город Кыштым Челябинской области): «В сих лесах … цвели в сие время … кокушкины слезы пестрые, двулистные и широколистные» [с. 159]. Кстати, за день до посещения местообитания орхидей на Иртиш-тау, 13 июня 1770 года, Паллас засвидетельствовал факт долгого сохранения снега в горах Южного Урала: его взору открылась «треглавая высокая и ныне еще снегом покрытая [гора] Таганай, которая при Ае [реке] наивысочайшею считается горою» [с. 107].

«Кокушкины сапожки» в уральском березняке: венерин башмачок крупноцветковый – с фиолетово-розовыми цветками, венерин башмачок настоящий – с желтыми (Мечетлинский район РБ). Фото В.П. Путенихина

«Три рода» кокушкиных (кукушкиных) сапожек – это виды венерина башмачка: крупноцветковый, настоящий и пятнистый соответственно [Сытин, 2014], а три разновидности кокушкиных слез, вероятно – кокушник длиннорогий, любка двулистная и пальчатокоренник мясо-красный. Все эти растения являются северными представителями семейства орхидных; многие из них внесены в Красные книги урало-поволжских регионов, включая Челябинскую область и Республику Башкортостан. По замечанию Палласа [1786а, с. 107], кокушкины сапожки «по Уральским и Сибирским, высокое положение имеющим, березовым лесам находятся в великом количестве и обыкновенно вместе», следовательно, 250 лет тому назад виды венерина башмачка были распространены гораздо шире, чем сейчас.

Еще одно интереснейшее редкое растение (и в те времена, и сегодня) Паллас обнаружил у Татищевской крепости в долине Урала (ныне село Татищево Переволоцкого района Оренбургской области): «Здесь находятся при Яике непроточные озерки, в которых растет много водяных орехов, чилим называемых, и мальчики собирая их едят сырые» [Паллас, 1773, с. 343]. Водяной орех (чилим, рогульник) – «краснокнижное» растение Оренбургской области и Республики Башкортостан.

В ходе путешествия по восточной части нынешней Татарии и северным районам Оренбургской области ученый дал подробную флористическую характеристику лесостепной и степной зон Предуралья и Южного Приуралья. В мае 1773 года на «татарском» отрезке маршрута, наряду со многими травами, ему повстречались цветущие или начинающие цвести кустарники, растущие по «степным и луговым местам», такие как ракитник (ракитник русский), степная вишня (вишня кустарниковая), дикий миндаль, или бобовник (миндаль низкий), гороховый куст (карагана кустарниковая, чилига).

Это весеннее буйство природы Паллас характеризует очень ярко: «В теплой долине много цвело бобовнику, дикого миндаля, также на некоторых местах распускал свои первые цветы ракитник. … Степь, по которой мы ехали, была наполнена цветущими вишнями и гороховыми кустами» [Паллас, 1788б, с. 70, 71]. Южнее, уже в пределах Оренбургской области, к перечисленным кустарникам добавились таволга (спирея городчатая), терновник (слива, колючая, или терн), неклен (клен татарский, или черноклен), по речным берегам – Божье дерево (полынь древовидная).

В большинстве своем перечисленные растения обитают и в Башкирском Предуралье, являются высоко декоративными, особенно, бобовник, который башкиры в прежние времена называли диким персиком. Терновник и неклен (черноклен) в естественных условиях в Башкирии не произрастают, но давно уже (возможно, со времен Палласа) проникли в пределы республики, причем терновник (терн) широко выращивается как плодовая культура.

Миндаль низкий, или бобовник («дикий персик») в коллекции Уфимского ботанического сада. Фото В.П. Путенихина

Особенно замечательным мне показался ландшафтно-озеленительный вывод, сделанный Палласом из своих дендрологических наблюдений: «Составляют здешние дикие кустарники … весьма прекрасные живые изгороди, коих цветы чрез всю весну одни за другими расцветают: ибо как скоро сойдет снег, сперва расцветает бобовник, потом степные вишни, … а после же сих гороховый куст. Из сих находящихся в России кустов, к коим если причислить таволгу и еще позже цветущий терновник, неклен, то можно сделать прекрасные живые изгороди и увеселительные сады; сколько бы красоты Российским садам придали [эти растения]…» [Паллас, 1788б, с. 80-81].

Из геологических данных П.С. Палласа по Южному Уралу упомяну, в первую очередь, его информацию о «признаках» золота на некоторых осмотренных горных рудниках. Первое месторождение коренного золота на Урале (Березовское) было открыто в 1745 году в окрестностях Екатеринбурга. К 1770 году, то есть ко времени академической экспедиции Палласа, на Среднем Урале действовало уже несколько золотых рудников, а знаменитое Березовское месторождение разрабатывается и по сей день (здесь же в 1814 году было открыто и первое в России россыпное золото) [Данилевский, 1959; Баженов, Лыкова, 2008].

Первое «южноуральское» сообщение Палласа о золоте касается полузаброшенного Ивановского рудника, принадлежащего Троицко-Саткинскому заводу (город Сатка Челябинской области): «Особливо много видно тут крепких кварцевых прожилков с немногою желтою и бурою охрою, доказывающею некоторое содержание золота» [Паллас, 1786а, с. 91]. На этом руднике, располагавшемся недалеко от современной границы Башкирии, Паллас побывал 10 июня 1770 года – спустя два дня после выезда с территории Салаватского района.

Второе известие относится к середине июня того же года, когда Паллас посетил Кундравинскую слободу в Зауралье (село Кундравы Чебаркульского района Челябинской области – близ Учалинского района Республики Башкортостан): «По оврагам вокруг деревни везде находится некоторый род охристого рухлого камня, показывающего в себе некоторое содержание золота» [с. 102]. Спустя 2 недели во время осмотра Кукушевского рудника (в верхнем течение реки Уй на территории Уйского района Челябинской области – еще ближе к Учалинскому району) Паллас отмечает: «Под [серебряной] рудою лежит бурого цвета мулм, который кажется содержит в себе и золото» [с. 149]. Ученый приводит также сведения штейгера (горного мастера) Сторожева о том, что «на правом берегу ручья Карашар [в окрестностях Кукушевского рудника] … по многим местам в кварце [виден] сидящий золотой песочник» [с. 150].

По результатам проведенных наблюдений Паллас, однако, приходит к ошибочному заключению: «Таковых же маловажных золотистых камней в сих местах найдено еще и больше, да и теперь сыскиваются не редко; однако по всем сим приметам не можно заключать, чтобы здесь богатейшие и постоянные когда открылись жилы» [с. 103]. Все же сведения Палласа, наряду с указаниями других отечественных рудознатцев, способствовали тому, что поиски золота на Южном Урале продолжались и дальше. Спустя четверть века, в 1797 году, они увенчались замечательным успехом: в окрестностях Миасского завода было найдено первое южноуральское месторождение рудного золота (ныне поселок Ленинск в Миасском городском округе) [Данилевский, 1959].

В течение последующих десятилетий было обнаружено также россыпное золото, появились многочисленные золотые прииски, в том числе в северной части Учалинского района Башкирии и на прилегающей с востока территории Челябинской области (включая Кундравинскую слободу и Кукушевский рудник, которые описал в «золотоносном» плане П.С. Паллас) [Данилевский, 1959; Муталов, 1996]. В 1823 году в регионе началась крупномасштабная промышленная добыча золота, и вся эта территория получила название «Миасской золотой долины».

Башкирская часть Миасской золотой долины (Учалинский район РБ). Фото В.П. Путенихина

Интересно, что для окрестностей Кундравинской и расположенной по соседству Верхнеувельской слободы (село Варламово Чебаркульского района Челябинской области) Паллас сообщает о сделанных ранее находках таких самоцветов как топаз, гранат и горный хрусталь: «По набережным местам озера [Кундравы] находились иногда изрядные желтые топасы», [на соседнем холме] нашли хроповатый, желваковатый камня род, испещренный большими багряноцветными неправильными гранатами» [Паллас, 1786а, с. 102-103]; «Инде [над рекой Увелкой] видны довольные следы находящейся здесь слюды, которую уже и сыскивали с проростью красных гранатов» [с. 143]; «[По дороге от Кундравинской слободы к Чебаркульской крепости] находится между холмами яма, в которой в крепком хрустальном или желваковатом кварце … будто сыскивали чистые хрустали» [с. 153]. Думаю, литературные сведения П.С. Палласа в значительной степени стимулировали поиск «благородных» минералов в регионе. Впоследствии названные полудрагоценные и драгоценные камни были обнаружены геологами в различных районах Южного Урала, в том числе на территории знаменитого Ильменского минералогического заповедника [Ферсман, 1974; Колисниченко, Попов, 2014].

Обратим внимание также на исследование Палласом «яшмовых гор» в окрестностях Орской крепости (города Орска Оренбургской области). Здешние яшмы – южная часть знаменитого «яшмового пояса» [Ферсман, 1974; Муталов, 1996; Колисниченко, Попов, 2014], протянувшегося по восточному склону Урала (об учалинских яшмах Башкирского Зауралья мы уже говорили, см. часть 4). Яшмы орского района были известны и до Палласа, однако, он первым обратил внимание на весьма высокое разнообразие расцветок и структуры орских яшм.

Согласно полученным данным [Паллас, 1773, с. 390-391], «обыкновенно имеет она [яшма] нарочито приятный светлозеленый вишневый цвет; а еще больше находится красный, белый, серый, желтоватый, зеленоватой и черный с полосами и крапинами яшмовой камень. … Наилучшая яшма … цвет имеет то кофейный, то белый с красными и желтоватыми полосами. … [Встречается также яшма] цветом темнокрасная с белыми кварцевыми жилами, или белая с зелеными и черными пятнами, редко находят алого цвета с черными крапинами, и бруснишневого [брусничного] цвета с зеленоватыми пятнами: но такая яшма в шлифовке очень худа». Интересно известие Палласа, второе после донесения 1735 года начальника Оренбургской экспедиции И.К. Кирилова [Рычков, 1999], о присутствии в орских яшмовых месторождениях агата: «[Здесь же] попадается агат с серыми полосами, или инако распещренный» [Паллас, 1773, с. 391-392]. Южный Урал сегодня – один основных районов встречаемости и добычи этого полудрагоценного ювелирно-поделочного камня с неповторимой слоистой структурой [Семенов, Черных, 1982; Колисниченко, Попов, 2014].

Шкатулки из уральских камней – яшмы и агата (из коллекции шкатулок автора). Фото В.П. Путенихина

Попробуем обобщить научно-исследовательские результаты путешествия Петра Симона Палласа по Башкирии и Южному Уралу. Применительно к территории современной Башкирии он упоминает (табл.) 47 наименований диких животных, а также 5 домашних животных. Большинство представителей дикой фауны, отмеченных Палласом на маршруте, – уже известные в то время животные. Однако, по крайней мере, один вид с территории Башкирии – уральская сова, или длиннохвостая (уральская) неясыть – стал новым для науки: эту птицу исследователь обнаружил в октябре 1769 года в среднем течение реки Белой (на территории от Мелеузовского или Ишимбайского до Стерлитамакского района; см. первую часть очерка).

Таблица

Число животных, растений, а также горных пород, руд и минералов, указываемых П.С. Палласом [1773, 1786аб, 1788б] для территории

Башкирии и Южного Урала

Регион

Количество наименований (в том числе домашних животных или культурных растений):

животных

растений

горных пород, руд и минералов

Республика Башкортостан

52 (5)

78 (7)

около 50

Удмуртская Республика (юго-восточный участок)

16

17

5

Республика Татарстан (крайне восточная часть)

16

30

10

Оренбургская область (севернее реки Самары и широтного течения реки Урал)

48

124

69

Челябинская область

89 (5)

173 (14)

более 90

Всего на Южном Урале (без учета повторяющихся наименований)

около 180

около 355

более 160

Всего же на Южном Урале (в широком понимании этого географического региона – Республика Башкортостан плюс Челябинская область и сопредельные с Башкирией части Удмуртии, Татарии, Оренбургской области) Паллас зафиксировал около 180 животных (на уровне видов, подвидов, а также родов и более крупных таксономических категорий по современной систематике).

Зоологические иллюстрации к трудам П.С. Палласа: слева – к «Русско-Азиатской Зоографии» (кобчик – Falco vespertinus Linnaeus, рисунок К. Гиллера); справа – к «Зоографии» или «Spicilegia Zoologica» (пищуха степная, или малая – Ochotona pusilla Pallas; рисунок Н. Дмитриева) [СПбФ АРАН, 2019аб]

Зоологические данные Петра Симона Палласа, полученные в ходе путешествия 1769-1770 и 1773 годов, представляют собой первую относительно подробную сводку по животному миру Башкирии и Южного Урала. Фаунистический материал Палласа превосходит по объему, разнообразию и охвату территории сведения Петра Ивановича Рычкова о животных Оренбургской губернии, опубликованные в 1755 году и носящие общий (справочный) характер [Рычков, 1999].

Для нынешней территории Башкирии Паллас указывает 71 дикорастущее растение (в том числе 13 лесообразующих пород деревьев), а также 7 сельскохозяйственных культур (см. табл.). Как и в случае с животными, почти все «дикоросы», встреченные Палласом на башкирском этапе маршрута, были известны и раньше, а некоторые виды ученый открыл до своего въезда в Башкирию (то есть до октября 1769 года). Касательно всей территории Южного Урала ученый упоминает около 355 растений (на уровне видов, подвидов, разновидностей и родов). Примерно 10 из них Паллас выявил, загербаризировал и описал впервые (в пределах Оренбургской области – вдоль широтного течения Урала и по реке Самаре) [Сытин, 2014]. В большинстве своем это травянистые растения, один вид (боярышник кроваво-красный) – крупный кустарник или небольшое деревце.

Ботанические иллюстрации из трудов П.С. Палласа: «Атласа» (копеечник крупноцветковый – Hedysarum grandiflorum Pall.) и «Описания растений» (боярышник кроваво-красный, или сибирский – Crataegus sanguinea Pall.) [Паллас, 1786в, 1788в, л. 58]

Интересно, что Паллас распределил российские растения на определенные совокупности согласно их географической приуроченности [Сытин, 2014]. Применительно к территории Урала он, в частности, выделяет следующие группы: 1) «Растения … на западной стороне Уральских гор до самой Волги…» [Паллас, 1788а, с. 438]; 2) «Растения, кои с Уральских гор перемежаются…» [c. 439]; 3) «Травы, кои во-первых на Уральских горах оказываются, особливо на их восточной стороне…» [с. 440].

Перечень растений, приводимых Палласом для Башкирии и Южного Урала, несколько уступает по численности «каталогу» Иоганна Готфрида Гейнцельмана, работавшего здесь в 1734-1736 годах в должности ботаника Оренбургской экспедиции [Путенихин, 2019б]. Гейнцельман описал и собрал в гербарий 401 вид растений южноуральской флоры, однако, его данные фактически остались неизвестными для широкого круга ученых. Ботанические же материалы Палласа по целому ряду регионов страны (включая Башкирию), в том числе его труд «Флора Российская», сыграли важную роль в качестве базового флористического списка для многих последующих исследователей-ботаников.

Впечатляют также общие показатели ботанической и зоологической деятельности исследователя как первооткрывателя неизвестных ранее видов живых организмов. Общее число новых сосудистых растений, описанных Палласом за период своей работы в Российской империи (включая экспедицию 1768-1774 годов, а также экспедицию 1793-1794 годов по Крыму и другим южным областям России) составляет 308 видов [Сытин, 2009]. Отмечу, что в латинских видовых названиях этих растений фигурирует аббревиатура Pall. (от Pallas), например, боярышник кроваво-красный – Crataegus sanguinea Pall., вишня кустарниковая – Cerasus fruticosa Pall. Кстати, в коллекционном фонде Уфимского ботанического сада представлены 33 таксона (вида, подвида и разновидности) растений, впервые описанных Палласом (в том числе 11 древесных) [Растения Южно-Уральского…, 2019].

Изучение животного мира ознаменовалось открытием и описанием более 250 новых видов и подвидов животных (наибольшую долю среди них составили насекомые и птицы) [Гохнадель, 2014]. Их латинские наименования, согласно правилам зоологической номенклатуры, сопровождаются аббревиатурой Pallas; например, длиннохвостая неясыть, впервые открытая Палласом на территории Башкирии (см. выше), по-латински называется Strix uralensis Pallas. Паллас также первым в России стал наблюдать за сезонными изменениями в жизни животных и растений (фенологические наблюдения он проводил, в частности в Уфе, Челябинске, Сарапуле).

Что касается горных пород, руд, минералов, полезных ископаемых, включая их разновидности (в том числе, вероятно, терминологические), то в Башкирии таковых, по данным Палласа, оказалось около 50, в целом на Южном Урале – более 160 (см. табл.). Если представителей растительного и животного мира ученый по большей части только упоминает на своем маршруте (это не касается нетривиальных и новооткрытых видов, охарактеризованных в деталях в специальных «Прибавлениях» к описанию путешествия – Паллас, 1773, 1768б, 1788б, а также в других трудах), то «произведения» неживой природы, встречающиеся на пути следования, рассматриваются им более подробно. В течение почти столетия геолого-минералогические материалы путешествия служили справочником для многих поколений отечественных геологов [Белоусов, 1941].

Минералогическая иллюстрация из «Атласа» П.С. Палласа [1788в, л. 29] – рудные элементы и минералы, сопровождающие золотоносные руды Березовского и Пышминского рудников на Среднем Урале: «зерневые кости», «черные шерловые кубики», «красные свинцовошпатовые хрустали», «топазы различной доброты» [Паллас, 1786а, с. 214, 218, 350]

Паллас составил также геологическую карту Уральских гор (северная половина Южного Урала, Средний и Северный Урал), на которой обозначил важнейшие месторождения полезных ископаемых [Паллас, 1788в, л. 26]. Карта охватывает ту часть Башкирии, по которой пролегал маршрут ученого в 1770 году (Уфа, Уфимский, Иглинский, Салаватский и Учалинский районы) и 1773 году (Аскинский, Балтачевский, Бураевский, Калтасинский, Янаульский, Краснокамский районы). Кстати, общая протяженность маршрута Петра Симона Палласа по Российской империи в 1968-1974 годов составила приблизительно 30 тысяч километров [Корсун, 2011], длина маршрута по территории Башкирии (в нынешних границах) – около 930 км, по всему Южному Уралу, включая башкирский этап, – около 3400 км.

Широкую известность получили теоретические обобщения П.С. Палласа относительно горообразования, стратиграфического расчленения горных формаций, зональности гор, характера различий в геологическом строении западного и восточного склонов Южного Урала, особенностей залегания горных пород и полезных ископаемых [Белоусов, 1941; Ефремов, 1996]. Он, в частности, замечает: «На западной стороне сыскиваемые руды, редко хорошие металлы в себе содержащие, находятся между слоями; напротив того на восточной, богатой рудами, стороне гор, составляющей подол Урала, примечают руду в гнездах и продолжающихся жилах, а глинистые горы … почти повсюду с лучшими смешаны металлами» [Паллас, 1786а, с. 100]. Некоторые из выдвинутых им геологических положений к настоящему времени устарели, но все они оказали большое влияние на развитие общих представлений в геологии [Белоусов, 1941; Ефремов, 1996].

Как мы уже видели, ряд публикаций Петра Симона Палласа сопровождался великолепными, в деталях прорисованными, черно-белыми и цветными изображениями исследованных «произведений» природы – некоторых минералов, многих животных и растений, в том числе впервые открытых [Паллас, 1786в, 1788в]. По-видимому, рисунки делались как с натуры, так и с коллекционных образцов (гербарных листов, чучел и прочего) в ходе полевого сбора материала и после завершения экспедиции. По крайней мере, часть рисунков, которые вошли (или должны были войти) в издаваемые труды Палласа, вероятно, подготовил участник экспедиции, рисовальщик Николай Дмитриев. В «южной» экспедиции П.С. Палласа 1793-1794 годов рисунками занимался художник Христиан Гейслер: ему «было поручено изображать ландшафты, народные типы, а также произведения естества» [Сытин, 2014, с. 202].

Паллас в ходе работы над своим трудом «Zoographia RossoAsiatica» («Русско-Азиатская Зоография», в трех томах) намеревался издать дополнительный том с иллюстрациями к описаниям более 260 животных, однако, к сожалению, не успел этого сделать, хотя рисунки по большей части были подготовлены. В фондах Санкт-Петербургского филиала Архива РАН до сего времени хранятся 380 иллюстраций к 208 описаниям животных; из этого числа уже после смерти Палласа опубликованы были только 60 (в том числе 40 в шести тетрадях под названием «Icones ad Zoographiam Rosso-Asiaticam», или «Иллюстрации к Русско-Азиатской Зоографии») [Абайдулова, 2011а]. Авторами рисунков и гравюр являлись художники Х.Г.Г. Гейслер, К.Ф. Кнаппе, К. Гиллер, Л.А. Воронин и другие [Абайдулова, 2011б]. В неопубликованном сочинении П.С. Палласа «Icones plantarum selectarum cum descriptionibus» («Иллюстрации избранных растений с их описаниями») охарактеризованы и изображены 145 растений (некоторые виды проиллюстрированы несколькими рисунками, в том числе изображениями засушенных гербарных растений) [Сытин, 2014].

Значительную часть своих зоологических коллекций Паллас перевез в Берлин (ныне находятся в Берлинском университете), куда вернулся незадолго до смерти и где, в частности, продолжил работу по подготовке иллюстраций к своей «Зоографии», некоторая часть образцов животных, а также геологических, палеонтологических и этнографических материалов поступила в Эрмитаж и Кунсткамеру [Маракуев, 1877; Крюкова, 1949; Сольский, 1961; Смирнов, 2011; Стародубцева, Алексеев, 2015; Стокрацкая, 2016; Кунсткамера, 2019]. Нынешними преемниками последнего учреждения являются Зоологический институт РАН, Музей антропологии и этнографии имени Петра Великого РАН, Минералогический музей им. А.Е. Ферсмана РАН, Палеонтологический музей им. Ю.А. Орлова РАН.

Богатейшие гербарные сборы П.С. Палласа хранятся в целом ряде естественнонаучных учреждений мира: в Британском музее натуральной истории в Лондоне (часть образцов – в Кембридже и Ливерпуле), Ботаническом саду и музее Берлин-Далем в Германии, а также в Голландии, Швеции и Финляндии; значительное количество образцов растений находится в гербарии Ботанического института им. В.Л. Комарова РАН в Санкт-Петербурге, некоторое число гербарных листов – в Московском государственном университете [Сытин, 2014].

Портрет Петра Симона Палласа из фондов Красноярского краеведческого музея [Боркин, 2017]

Ознакомление с путешествиями Палласа [1773, 1786аб, 1788аб], особенно на башкирском отрезке экспедиции, привело меня к убеждению, что на протяжении труднейшего 6-летнего, запротоколированного буквально по дням, маршрута у ученого не было ни единого выходного дня, причем даже в зимнее время (зимой он занимался обработкой материалов, подготовкой научных описаний и «рапортов» в Академию наук). Процитирую слова известного отечественного палласоведа Л.Я. Боркина: «Экспедиция [по России] оказалась нелегкой. 30 июля (10 августа) 1774 года, претерпев многие испытания, невзгоды и лишения тяжелой кочевой жизни, понеся потери среди подчиненных, 33-летний естествоиспытатель вернулся на берега Невы. Он выглядел как изможденный болезнями полустарик с седеющими волосами и … больными глазами» [Боркин, 2016, с. 6; 2018, с. 7].

Огромный пионерный вклад, который Петр Симон Паллас внес в изучение природы Российской империи, позволяет по праву считать его крупнейшим естествоиспытателем Нового времени, великим ученым-географом и энциклопедистом, основателем отечественной зоологии и палеонтологии, одним из основоположников российской ботаники и геологии [Маракуев, 1877; Соколов, Парнес, 1987; Ефремов, 1996; Смирнов, 2011; Боркин и др., 2014; Гохнадель, 2014; Сытин, 2014; Стародубцева, Алексеев, 2015; Боркин, 2017]. Именем Петра Симона Палласа названы многие географические объекты России и других стран, многочисленные виды растений и животных, метеорит «Палласово железо» и особый тип железно-каменных метеоритов («Палласит»), кратер на Луне. Приведу некоторые данные, имеющие отношение к урало-поволжскому региону, из сводки «палласовских» топонимов, составленной В.И. Гохнаделем [2019 г., перс. сообщ.]:

гора Палласа (1337 метров над уровнем моря) в южной части Северного Урала западнее массива Денежкин Камень (на территории Североуральского городского округа Свердловской области);

карьер Палласа (неофициальное название) на горе Качканар, высшей точке Среднего Урала (879 м над уровнем моря, Качканарский городской округ Свердловской области); на горе размещен барельеф Петра Симона Палласа;

Палласовский административный район, город Палласовка и железнодорожная станция Палласовская в Волгоградской области; на привокзальной площади города Палласовки установлен памятник великому путешественнику-естествоиспытателю;

метеорит «Pallasovka», найденный в 1990 году в окрестностях города Палласовки;

Палласовская улица в городе Волгограде;

пещера Палласа на реке Ай на Южном Урале, открытая уральскими спелеологами в 2002 году (Саткинский район Челябинской области);

улица Петра Палласа в микрорайоне (поселке) Нагаево Октябрьского района города Уфы.

Имя Палласа присвоено новостроящейся уфимской улице в 2010 году – в ознаменование 6-месячного пребывания ученого в городе (с ноября по май 1769 года; см. первую и вторую части очерка) и в знак признательности за его плодотворную работу по изучению Башкирии.

Улице Петра Палласа в Уфе не исполнилось еще и 10 лет. Фото В.П. Путенихина

В честь Петра Симона Палласа названы 1 семейство, 8 родов и подродов, 91 вид и подвид животных [Корсун, 2011]. Наибольшим числом животных, в названиях которых увековечено имя ученого, отличаются систематические группы насекомых (35 таксонов, то есть видов и подвидов), моллюсков (16) и млекопитающих (14). По одним данным [Сытин, 2014], имя Палласа присвоено 2 родам и 29 видам сосудистых растений, по другим [Корсун, 2011] – 42 таксонам (видам, подвидам, разновидностям) высших растений и 2 видам грибов. Во всех случаях речь идет о принятых в современной систематике (валидных) названиях таксонов.

В коллекции Ботанического сада в городе Уфе можно воочию увидеть 3 вида и подвида растений, носящих имя ученого: это рябинник Палласа – Sorbaria pallasii (G. Don) Pojark., примула высокая подвид Палласа – Primula elatior subsp. pallasii (Lehm.) W.W. Sm. et Forrest, сосна Палласа – Pinus pallasiana D. Don. Приведенные латинские названия показывают, что Паллас здесь – не автор того ли иного таксона (см. выше), а лицо, «персонифицированное» в самом наименовании растения. К примеру, написание Pinus pallasiana D. Don означает, что в статусе самостоятельного вида эту крымскую сосну описал английский дендролог Дэвид Дон (D. Don – принятое для него сокращение в ботанической номенклатуре), и он же, по праву первоописателя, присвоил новому виду имя Петра Симона Палласа.

Деревья сосны Палласа в Уфимском ботаническом саду достигли уже 80-летнего возраста, имеют хорошее жизненное состояние. Фото В.П. Путенихина

В 2018 году Башкирским отделением Русского Географического общества в четырех крайних точках Башкирии установлены памятные стелы с указанием соответствующих географических координат (в 2019 году в Гафурийском районе отмечен также географический центр Республики Башкортостан). Самая северная точка расположена в Янаульском районе (56°31´ с.ш., 54°31´ в.д.) – на границе с Пермским краем. И это всего в 30 км от маршрута Палласа, проходившего, как мы помним (см. часть 5), в том числе по территории Янаульского района. Ранее предлагалось рассмотреть вопрос о присвоении крайне восточной точке республики (в Учалинском районе на границе с Челябинской областью) имени Александра фон Гумбольдта [Путенихин, 2019а] – его маршрут в сентябре 1829 года пересек Учалинский район. Если принять идею придания всем рубежным географическим точкам имен великих географов и естествоиспытателей, изучавших Башкирию, то наиболее северный пункт, наверное, следовало бы назвать в честь Петра Симона Палласа – самоотверженного испытателя природы нашего края.

Академические («физические») экспедиции 1768-1774 годов, в том числе путешествие Петра Симона Палласа, вне всякого сомнения, – одно из крупнейших географических предприятий XVIII века. С выходом из печати естественнонаучных трудов П.С. Палласа (а также участников других экспедиционных отрядов), картина природы России на громадном пространстве от Европейской части страны до Восточной Сибири открылась западному миру, да и всему российскому обществу, в небывалой доселе полноте. Впечатляющие результаты получены и на башкирско-уральском этапе путешествия.

Список литературы

Абайдулова А.Г. К истории создания иллюстраций для «Zoographia RossoAsiatica» П.С. Палласа: неопубликованные рисунки из фондов СПФ РАН / А.Г. Абайдулова // Историко-биологические исследования. 2011а. Т. 3. № 3. С. 94-99.

Абайдулова, А.Г. К 270-летию со дня рождения Петра Симона Палласа и 200-летию выхода в свет «Zoographia RossoAsiatica» / А.Г. Абайдулова // Санк-Петердургский филиал Архива Российской академии наук. 2011б. Реж. доступа: http://ranar.spb.ru/rus/vystavki/id/325/print/

Баженов, Ю.М. Золото в России с древнейших времен до конца XVIII в. / Ю.М. Баженов, Е.Ю. Лыкова // Историческое обозрение. 2008. № 9. С. 4-13.

Белоусов, В.В. П.С. Паллас – путешественник и геолог (к 200-летию со дня рождения) / В.В. Белоусов // Природа. 1941. № 3. С. 111-116.

Боркин, Л.Я. Дорогами Петра Симона Палласа (по западу Казахстана) / Л.Я. Боркин, Б.К. Ганнибал, А.В. Голубев. Санкт-Петербург-Уральск: «Евразийский союз ученых», 2014. 312 с.

Боркин, Л.Я. Парадокс Палласа / Л.Я. Боркин // Троицкий вариант – наука. 20 сентября 2016 г. № 19. С. 6.

Боркин, Л.Я. Знаменит, но малопонятен: академик П.С. Паллас, ученый и путешественник /Л.Я. Боркин // Природа. 2017. № 8. С. 68-75.

Боркин, Л.Я. Великий прорыв в познании России: 250 лет академическим «физическим» экспедициям / Л.Я. Боркин // Троицкий вариант – наука. 18 декабря 2018 г. № 269. С. 7.

Гохнадель, В.И. Ученые-естественники немецкого происхождения. Книга 2 / Российская биографическая энциклопедия «Великая Россия». Т. 12. / Под ред. А.И. Мелуа. СПб.: Гуманистика, 2014. 584 с.

Данилевский, В.В. Русское золото. История открытия и добычи до середины XIX в. / В.В. Данилевский. М.: Металлург, 1959. 380 с.

Ефремов, Ю.К. Петр Симон Паллас. 1741-1811 / Ю.К. Ефремов // Творцы отечественной науки. Географы. М.: Агар, 1996. С. 69-82.

Кириков, С.В. Изменения животного мира в природных зонах СССР (лесная зона и лесотундра) / С.В. Кириков. М.: Изд-во АН СССР, 1960. 157 с.

Колисниченко, С.В. Все минералы Южного Урала. Энциклопедия уральского камня / С.В. Колисниченко, В.А. Попов. Челябинск: Санарка, 2014. 624 с.

Корсун, О.В. Имя П.С. Палласа в названиях живых организмов / О.В. Корсун // П.С. Паллас и его вклад в познание России: мат-лы Всерос. симп. с междунар. участием. Чита: Поиск, 2011. С. 45-51.

Крюкова, Т.А. Коллекция Петра Симона Палласа по народам Поволжья /Т.А. Крюкова // Сборник Музея антропологии и этнографии. М., 1949. Т. XII. С. 135-139.

Кунсткамера. Петр Симон Паллас // Музей антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) Российской академии наук. Дата обращения: 15.12.2019 г. Реж. доступа: http://www.kunstkamera.ru/exposition/kunst_hist/6/petr_simon_pallas

Маракуев, В.Н. Петр Симон Паллас, его жизнь, ученые труды и путешествия / В.Н. Маракуев. М.: Тип. А.А. Торлецкого и К°, 1877. IX, 214 с.

Миленушкин, В. Сайгаки / В. Миленушкин // Природа и мы. Челябинск: Южно-Уральск. книж. изд-во, 1979. С. 109-113.

Муталов, М.Г. Правда и легенды о камнях края башкирского / М.Г. Муталов. Уфа: Китап, 1996. 160 с.

Паллас, П.С. Путешествие по разным провинциям Российской Империи. Часть 1. Физическое путешествие по разным провинциям Российской Империи, бывшее в 1768 и 1769 году / П.С. Паллас / Пер. с нем. С.И. Волкова, В.Г. Костыгова. СПб.: Имп. Академия наук, 1773. 6, 657, 117 с.

Паллас, П.С. Путешествие по разным местам Российского государства. Часть 2. Кн. 1. Физическое путешествие по разным провинциям Российской Империи, бывшее в 1770 г. / П.С. Паллас / Пер. с нем. Ф.О. Туманского. СПб.: Имп. Академия наук, 1786а. 3, 476 с.

Паллас, П.С. Путешествие по разным местам Российского государства. Часть 2. Кн. 2. 1770 [1771] год / П.С. Паллас / Пер. с нем. Ф.О. Туманского. СПб.: Имп. Академия наук, 1786б. 571 с.

Паллас, П.С. Описание растений Российского государства с их изображениями / П.С. Паллас / Пер. В.Ф. Зуева. СПб.: Имп. Тип., 1786в. Ч. 1. VI, 204 c. 51 л.

Паллас, П.С. Путешествие по разным провинциям Российского государства. Часть 3. Половина 1. 1772 и 1773 годов / П.С. Паллас / Пер. с нем. В.Ф. Зуева. СПб.: Имп. Академия наук, 1788а. XVI, 624 с.

Паллас, П.С. Путешествие по разным провинциям Российского государства. Часть 3. Половина 2. 1772 и 1773 годов / П.С. Паллас / Пер. с нем. В.Ф. Зуева. СПб.: Имп. Академия наук, 1788б. 480 с.

Паллас, П.С. Путешествие по разным провинциям Российского государства. Атлас / П.С. Паллас. СПб.: Имп. Академия наук, 1788в. 109 л. (илл., карт.).

Путенихин, В.П. Александр Гумбольдт в Башкирии (к 250-летию со дня рождения великого немецкого географа и 190-летию его путешествия по Российской империи) / В.П. Путенихин // Самарская Лука: проблемы региональной и глобальной экологии. 2019а. Т. 28. № 3. С. 231-244.

Путенихин, В.П. Тропами первопроходцев: Очерки об исследователях природы Южного Урала и Башкирии / В.П. Путенихин, Уфа: Башкир. отд. РГО, 2019б. 292 с.

Растения Южно-Уральского ботанического сада-института УФИЦ РАН / Л.М. Абрамова, И.Е. Анищенко, Р.В. Вафин и др. Уфа: Мир печати, 2019.

Рычков, П.И. Топография Оренбургской губернии / П.И. Рычков. Уфа: Китап, 1999. 312 с.

Семенов, В.Б. Агат. Камни Урала / В.Б. Семенов, В.Н. Черных. Свердловск: Средне-Уральск. книж. изд-во, 1982. 159 с.

Смирнов, А.В. Петр Симон Паллас и Зоологический институт Академии наук / А.В. Смирнов // Историко-биологические исследования. 2011. Т. 3. № 3. С. 107-129.

Соколов, В.Е. Петр Симон Паллас – основатель отечественной зоологии (к 175-летию издания «Zoographia RossoAsiatica») / В.Е. Соколов, Я.А. Парнес // Вопросы истории естествознания и техники. 1987. № 2. С. 118-127.

Сольский, Д.И. Очерк истории Минералогического музея Академии наук СССР (дореволюционный период) / Д.И. Сольский // Труды Минералогического музея АН СССР. 1961. Вып. 11. С. 220-230.

Стародубцева, И.А. История отечественной палеонтологии. Петр Симон Паллас (1741-1811) / И.А. Стародубцева, А.С. Алексеев // Бюл. Моск. об-ва испытат. природы. Отд. геол. 2015. Т. 90. Вып. 6. С. 70-79.

Стокрацкая, Л.С. Минералогические исследования П.С. Палласа и его коллекции / Л.С. Стокрацкая // Наука о Кунсткамере: семинар к 275-летию Петра Симона Палласа (программа семинара). Санкт-Петербург, 2016. Реж. доступа: http://new.kunstkamera.ru/ images/news/2016/pallas2016.pdf

СПбФ АРАН (Санкт-Петербургский филиал Архива РАН). Ф. 129. Оп. 1. Д. 135. Л. 19); Дата обращения: 20.12.2019а; http://www.ras.ru/lomoexpedition/2c6eee97-b97d-4745-b980-b5eaf839ed01.aspx? hidetoc=0.

СПбФ АРАН (Санкт-Петербургский филиал Архива РАН). Р. 1. Оп. 121. Д. 18. Л. 19. Дата обращения: 21.12.2019б. Реж. доступа: http://www.ras.ru/ lomoexpedition/ 57eca53cf71a-4743-bb54-eecc0748a7c9.aspx? hidetoc=0.

Сытин, А.К. Ботаник Петр Симон Паллас / А.К. Сытин. М.: Тов-во науч. изданий КМК, 2014. 456 с.

Ушков, С.Л. Звери и птицы Ильменского заповедника / С.Л. Ушков. Екатеринбург: Наука, 1993. 268 с.

Ферсман, А.Е. Рассказы о самоцветах / А.Е. Ферсман. М.: Наука, 1974. 254 с.

Валерий Путенихин

Автор

Похожие записи

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *